Не вы, не ваши родственники и не знакомые решают, есть у вас долг или нет. Это делает система. И если в её работе случается сбой, вы оказываетесь в ловушке запретов и ограничений, выбраться из которой можно только через долгую и изматывающую борьбу с государственной машиной.

История, которая легла в основу этой статьи, началась с судебного приказа, который был отменен 30 мая этого года. С этого момента никаких законных оснований для взыскания денег с героини нашего повествования не должно было существовать. Но именно с этого момента для нее начался кошмар, растянувшийся на полгода.

Наша героиня (ред.: она предпочла не указывать своего имени) — индивидуальный предприниматель. В октябре 2024 года Сбербанк в упрощенном порядке получил судебный приказ о взыскании 60 тысяч рублей за аренду банковской кассовой техники (КТТ). Суть претензий банка была проста: предприниматель пользовалась оборудованием, но не платила. Казалось бы, стандартная ситуация.

Однако в реальности все оказалось сложнее. По словам предпринимателя, банк изначально допустил критическую ошибку: зарегистрировал ККТ по неверному адресу, что сделало ее использование незаконным. Несмотря на неоднократные обращения, банк не исправил ошибку и не забирал технику обратно более двух лет. Все это время бизнес-леди не могла легально применять ККТ по своему фактическому адресу и вела расчеты через другой банк. Вернуть оборудование получилось, но банк выдвинул требованием об уплате за его «пользование».

Главная проблема заключалась в судебной процедуре. Судебный приказ был вынесен заочно, без вызова сторон. Предприниматель утверждает, что не получала повесток и узнала о проблеме лишь тогда, когда случайно нашла на сайте суда информацию по данному делу. Естественно, женщина представила суду возражения и необходимые доказательства, и 30 мая 2025 года судебный приказ был отменен судом первой и инстанции. Это должно было бы поставить точку в истории: нет судебного акта — нет долга, нет оснований для исполнительного производства.

Но нет! Только не для приставов Ленинского РОСП Московской области. Вместо того чтобы прекратить производство, как того прямо требует статья 43 Федерального закона «Об исполнительном производстве», они продолжили действовать:

В сентябре 2025 года судебный пристав Ленинского РОСП Московской области Е. В. Голяткина сначала арестовала банковские карты «должника», после чего ограничила выезд из России. В ноябре дело перешло к другому приставу того же отдела — М. М. Хановой, которая довела давление до максимума: еще один запрет на выезд из России, арест средств на всех счетах и запрет на регистрационные действия с имуществом.

Женщина оказалась в ловушке: ее считали должником по несуществующему долгу, а система, призванная исполнять решения суда, игнорировала решение суда об отмене взыскания.

Цифры и факты:

С момента отмены судебного приказа (30.05.2025 г.) до новых ограничений (26.11.2025 г.) прошло почти шесть месяцев. За это время наша героиня предприняла как минимум три официальные попытки прекратить незаконное производство: было подано письменное заявление о прекращении исполнительного приказа в Ленинский РОСП Московской области (07.10.2025 г.), лично приехала к приставу на прием, так как исполнительное производство не было прекращено в законные сроки (23.10.2025 г.) и подавала жалобы. Результат — ноль.

Похоже, в Ленинском РОСП Московской области работает уникальная логика: если суд отменил основание для взыскания, это не повод прекратить дело. Это сигнал к тому, чтобы активнее арестовывать счета и запрещать выезд. Видимо, так выглядит «исполнение закона» в их понимании.

В своем последнем письменном обращении в Ленинский РОСП женщина прямо называет происходящее «вымогательством и кражей ее имущества». Ее история — это пример того, как человек может быть признан виновным и наказан в административном порядке без решения суда. Из-за ошибки или халатности одного чиновника он лишается конституционных прав — на свободу передвижения и распоряжения своей собственностью, на судебную защиту.

Чудо-система: почему приставам нужно полгода и личное присутствие, чтобы прочесть решение суда?

Отчаявшись добиться правды через официальные каналы, предприниматель в очередной раз лично приехала в районный отдел приставов, снова положила на стол пристава определение суда об отмене приказа от 30 мая 2025 года — документ, который уже был в материалах дела. И вот тут произошло «чудо»! Пристав посмотрела на документ и заявила, что аресты со счетов и иные ограничения будут сняты, деньги возвращены, а исполнительное производство прекращено. Вопрос, который повис в воздухе и на который не последовало ответа, был прост: «Почему для этого понадобилось полгода, два пристава, испорченные нервы и предпраздничное новогоднее настроение, а также повторный личный визит к приставу? Почему нельзя было увидеть отсутствие оснований для возбуждения производства еще в сентябре, когда на руках уже было судебное определение?

Мнение юриста: грубейшее нарушение, ведущее к произволу

Владислав Скворцов, юрист, специализирующийся на спорах с ФССП, отмечает: «Это не ошибка, а грубейшее нарушение закона. Пристав обязан был прекратить производство в тот же день, когда получил информацию об отмене судебного акта. Вся последующая деятельность — незаконна. Пострадавшая вправе требовать не только возврата средств, но и компенсации морального вреда за счет виновных должностных лиц. Но вопрос в другом: почему такие элементарные нарушения становятся системной практикой? Потому что механизм ответственности за подобный произвол внутри ФССП работает крайне слабо».

«Часть 1 статьи 43 Федерального закона «Об исполнительном производстве», — продолжает эксперт, —  не оставляет лазеек для двойного толкования. Если судебный акт отменен, исполнительное производство подлежит безусловному прекращению. Возбуждение или продолжение исполнительных действий после отмены судебного приказа — это грубейшее нарушение, которое лишает все последующие постановления приставов (об аресте, о запрете выезда) какой-либо законной силы. Это не просто ошибка, это основание для привлечения самих приставов к ответственности. Закон обязывает пристава в течение дня после вынесения постановления о прекращении исполнительного производства направить его копии в банки для снятия всех ограничений. Игнорирование письменных заявлений гражданина и продолжение исполнительных действий — это прямое нарушение его прав, которое повлекло реальный имущественный ущерб (блокировка счетов) и моральный вред. Гражданин в данном случае пострадал не от долга, которого нет, а от неправомерных действий должностных лиц».

Скворцов советует, если вы оказались в подобной ситуации:

1. Не ограничиваться устными обращениями к службу судебных приставов: Любое ваше заявление, особенно о прекращении исполнительного производства в связи с отменой судебного акта, должно быть подано в канцелярию районного отдела письменно и зарегистрировано. Это ваше главное доказательство.
2. Если пристав-исполнитель бездействует, немедленно подайте жалобу старшему судебному приставу отдела, а затем — в Управление ФССП вашего региона.
3. Обращайтесь в прокуратуру. Прокурорский работник обязан провести проверку по факту явного нарушения закона. Такая жалоба — один из самых действенных инструментов.
4. Подготовьте Административный иск в суд. Требуйте признать действия (бездействие) пристава незаконными и обязать их прекратить. В случае победы можно также взыскать компенсацию морального вреда и все судебные издержки.

Фото: автора

К сожалению, эта история — яркий пример сбоя внутреннего контроля в ФССП. Когда один пристав, получив доказательства отмены судебного акта, не прекращает производство, а лишь снимает одну меру, а другой пристав подхватывает эстафету и ужесточает давление, это говорит о проблемах в самом отделе. Старший судебный пристав, обязанный контролировать работу подчиненных, либо не делает этого, либо покрывает нарушения. Складывается впечатление, что некоторые приставы знакомы только с теми статьями закона, которые позволяют что-то арестовать или запретить. О существовании статьи 43, которая эти действия отменяет, они узнают только из жалоб граждан, да и то не всегда.

Наша героиня пошла по этому пути, уведомив приставов о своем намерении обратиться в прокуратуру и суд, а также о публикации этой статьи. Ее история — не частный случай, а симптом системной болезни. Это вопрос о том, сколько ошибок должна совершить система, прежде чем она сможет сама себя исправить, и какую цену за эти ошибки платят обычные люди. Пока ответа на него нет.

Автор: Алла Георгиева